Повесть "Иду к людям" VS Фильм "Большая перемена"

   Здравствуйте, дорогие читатели блога «BERGAMOT»! Думаю, каждый хотя бы раз смотрел культовый фильм семидесятых годов «Большая перемена», но мало кто знает, что в основу сценария была положена повесть Георгия Садовникова «Иду к людям», впервые опубликованная в 1962 году.

   Взяв в руки эту книгу, я представила, как вновь встречусь с любимыми киногероями Нестором Петровичем Северовым, Ганжой, Светланой Афанасьевной, Нелли Ледневой и многими другими.

Конечно, в какой-то степени мое желание исполнилось, однако своих давних «товарищей» узнать было не всегда легко.

    Школьная история Нестора Петровича Северова так, как и в фильме, начинается с провала при поступлении в аспирантуру и расставания с возлюбленной Полиной (Линой). Благодаря неудаче герой оказывается в вечерней школе. Читатель получает возможность увидеть работу молодого педагога не только в «удивительном, прекрасном, сумасшедшем 9 «А», но и в других классах и даже на преддипломной практике (в воспоминаниях).

удивительный, прекрасный, сумасшедший 9 "А"

Мне показалось, что кинематографический  и книжный Несторы отличаются друг от друга кардинально.  В фильме он представлялся мне более приятным, романтичным, милым, обаятельным, не от мир сего, я бы даже сказала,  в книге же – более приземленным, обычным.

В качестве примера давайте сравним один и тот же эпизод. Посмотрите сцену из фильма, а затем прочитайте тот же фрагмент повести.

— Ганжа? — осведомился я, подстраховываясь на всякий случай, хотя, кроме нас, тут более никого не было.

— Не угадал. Я — президент Франции, — благодушно откликнулся ученик, любуясь очередным кольцом.

— Понятно. И тебе, так называемый президент, здесь куда комфортней, нежели в классе? — спросил я подчёркнуто брезгливо. — Впрочем, для тебя сортир — самое подходящее место. Ты угадал! И удачно вписался в окружение писсуаров и унитазов. Не отличишь!

Нестор Северов и Григорий Ганжа

— Но-но, остряк-самоучка, вали отсюда, пока не схлопотал по мурлу. Я ведь щедрый, могу отвалить от души, — сердито предупредил Ганжа.

— Только попробуй. Я сам так тебе врежу, прилипнешь к стенке. Тебя будут отдирать всей школой, притом целый день! — ответил я той же монетой.

Наверно, со стороны мы походили на молодых задиристых петушков. Один из нас сидел на насесте, а второй… Но тут я очнулся, вспомнил, кто я такой, и гаркнул, как и подобало грозному педагогу:

— Встань! Когда с тобой говорит учитель!

— Где учитель? — Ганжа с притворным беспокойством оглядел туалет.

— Я твой учитель, — сказал я мстительно.

— Ты — учитель? Ха! Вот потеха! Тогда почему вы меня на «ты»? Это же непедагогично, — напомнил ученик и нехотя слез с подоконника. — А что у вас в руке? Явились с указкой! Учтите: у нас телесные наказания под запретом. Вам тут не Англия!

— Прошу прощения, я увлёкся, не хорошо, а её забыл оставить в учительской и вот ношу с собой, — пробормотал я, смутясь.

— Ладно, я не гордый. Значит, мир? — И он снова уселся на подоконник.

— Ступайте, Ганжа, на урок. Вас ждёт Светлана Афанасьевна, — сказал я, уже немного устав от этого бестолкового поединка.

   Ну никак не вписывается в этот фрагмент ни привычный нам Нестор Петрович, ни сам Ганжа. Характеры у персонажей совсем другие, манера говорить, темперамент...

Мне показалось, что даже хулиганы в фильме выглядят более благородными и воспитанными что ли, чем в книге.

Нестор Петрович и Леднев

   Однако за педагогическим взрослением героя наблюдать в повести было значительно интереснее. «В таких школах нужна новая педагогика. Мы сломаем старую», - говорил молодой учитель, понимая необходимость кардинальных перемен в вечерней школе.

Отто Фукин

Многие смешные эпизоды и сцены, происходящие с учениками полюбившегося всем 9 «А», в книге, по понятным причинам,  происходят совсем с другими учениками, а некоторые герои и вовсе меняют свою национальность. Например, Отто Фукин, полукраинец-полурусский, по замыслу автора был обрусевшим немцем Карлом Функе.

Светлана Афанасьевна и
Григорий Ганжа

Нестор Петрович и Полина

   Светлана Афанасьевна и Григорий Ганжа не муж и жена, а Полина и Нестор Петрович в финале повести останутся вместе. К слову, Полина мне больше понравилась именно в произведении Садовникова: она не мечется между двух огней, а пытается выяснить отношения только с тем, кто ей по-настоящему понравился.

   В целом повесть пришлась мне по вкусу, кроме одного «но». Я постоянно испытывала ощущение, что произведение подверглось современной редактуре: уж очень много слов встретилось мне на страницах, которые, как мне думается, вряд ли употреблялись в 60-е годы («закономерный хеппи-энд», «со Светкой у нас полный окейчик», «будет ништяк», «небоскреб», «скопище клонированных Лин», «гуманоиды из иных галактик», «супермен», «две чувички», «звучит хиппово», «кучу бабок», «эй, кореш» и другие). К слову, книгу читала в электронном варианте с подзаголовком "Большая перемена", поэтому и подумала о переработке.

Дорогие читатели, которым довелось жить в 60-70-е годы, напишите, употреблялись ли в речи советской молодежи такие выражения?

И все-таки фильм, завоевавший мое сердце еще в детские годы, так и не сдал своих позиций. Буду ли я перечитывать повесть Садовникова, не знаю, а вот то, что буду в сотый раз пересматривать фильм - точно!

А вы читали книгу "Иду к людям"?

P.S. Краснодарцы, кстати действие повести Георгия Садовникова происходит в вашем родном городе!